Ока в 1945 – 1990-е годы и её речники (продолжение)

Добра здоровья!

Водомерный пост у Исад. Фото из архива Кожиных (ок.1916г.).

Продолжаем нашу повесть о реке Оке и её речниках, которую оживил воспоминаниями Сергей Петров из Срезнево.

О взрывных работах по прокладке нового русла у Исад (Прорвы).

О взрывных работах на Прорве Цепляева Мария Егоровна 1928 г.р. уточняет, что это точно было до войны. Она была небольшая. Дело было летом. Детей гоняли подальше от реки. Взрывы производили где-то в районе места, где потом паром ходил. Если опираться на газетную статью 1934 о работах, то всё сходится. В 1934 году ей было 6 лет.

Баржи («гусяны»?) и колёсные пароходы-тягачи на Оке около с.Муратово. Фото из архива Кожиных (ок.1916 г.).

О плотине на северном русле, у Федосеевой Пустыни (от Сергея).

«Брат, 1952 года, вспоминает следующее. Примерно в 1960 году нашему отцу поступило распоряжение из Рязани, из участка, чтобы водники на самоходке (на «Путейском») шли к плотине и помогли с буксировкой баржи с бутовым камнем. У тамошнего буксира возникли какие-то неполадки. Мой брат увязался с отцом. Он думает, что это 1960-1961 год. Он вроде бы уже ходил в школу. Если бы он был младше вряд ли бы отец его взял с собой. Меня он тоже до школы на вахту с собой не брал. То ли это был какой-то ремонт плотины или её достраивали ещё, он не помнит».

Воспоминания о речниках от исадских жителей.

Видимо, в первые послевоенные годы в речниках работал Угадчиков Иван. Позднее его сын Угадчиков Василий Иванович вместе с Игониным Дмитрием, о которых рассказал Сергей Петров. Они зажигали бакены на Оке.

Угадчиков Василий Иванович.

О Василии Ивановиче удалось разузнать от его дочери Валентины, которая прислала его военный билет с подробным описанием трудового пути. Родился он в 1931 году в Исадах. Окончил школу-семилетку, вероятно, Кутуковскую, примерно в первые послевоенные годы. По-видимому, до 1955 служил в армии (не уточнено). После демобилизации пошёл по отцовским стопам в речники, был принят постовым рабочим обстановочного участка №6 в самом конце 1955 г. А с апреля 1956-го назначен на такую же должность на обстановочный участок №4. После окончания навигации ушёл в отпуск, из которого весной 1957 г. решил не выходить и уволился (причина не ясна). В октябре того же года вновь поступил на прежнее место работы, но, проработав полтора месяца, снова получил межнавигационный отпуск. Чем-то важным занимался Василий Иванович с поздней осени 1956-го до апреля 1958-го… В межнавигационные отпуска руководство отпускало речников ежегодно. В начале навигации 1960 года Василий Иванович был назначен помощником мастера – помощником «старшины катера» обстановочного участка №3.

Примерно в это время выбрал себе супругу Анну Васильевну и женился. Во время работы закончил школу-десятилетку (вечернюю? рабочую?) в 1962 году. Получил специальность токаря. В навигацию 1964 года был переведён мастером пути – помощником старшины катера снова на свой прежний участок №4.

Затем поступил во Всесоюзный заочный техникум речного транспорта и в 1967 году его закончил по специальности техника – электромеханика, в конце навигации того же года окончательно уволился с речной работы. В 1970 году вступил в КПСС.

Валентина Васильевна рассказывает об отце.

«Мой отец Василий Иванович Угадчиков работал на Оке до 1967 года. Ездил на велосипеде до Санского, там у них был какой-то пост. Он заканчивал техникум речного пароходства в Мытищах.

Отец рассказывал, однажды после половодья ставили бакены, по берегам обновляли водные знаки и заодно рыбку ловили. И в сети попался лось, запутался, пришлось с катера снимать шлюпку, тянуть сеть к Дегтянке, прыгать в ещё холодную воду, рискую здоровьем, разрезать сети и освобождать «пленника».

— Вот и порыбачили, — так заканчивал рассказ отец».

Василий Иванович обладал здоровым чувством юмора и добродушием. Однажды бедно жившая, но шустрая, соседка была застигнута врасплох. Жена Анна Васильевна увидела, как соседка подворовывала наколотые дрова из их поленницы. Обратилась к мужу:

— Пойди, выйди!

Тот спокойно посмотрел в окно и сказал:

— Не, не пойду…

— Дрова-то наши!

— Может, ей нужнее…

Немного о напарнике Василия Угадчикова. Игонин Дмитрий (отчество пока уточнить не удалось, вероятно, Дмитрий Миронович, 1908 г.р., ветеран войны, который был призван Спасским РВК в числе самых первых 24.06.1941?) — отец гармониста Юры («Белого»), так звали его сына сверстники.

Дмитрий Игонин работал речником, у него была лодка широкая, с мотором посередине. Вечером ездил зажигать бакены примерно под Киструс (к пристани Киструс, которая была на правом берегу?) и вниз по течению (до Муратово?). А утром так же ездил тушить огни.

Дмитрий Игонин жил в доме на Шатрище (историческая часть Исад, ныне улица Шатрищенская). Вспомнил его один из мальчишек, старшие товарищи которого залезали к Игониным в сад за яблоками. Воспоминания относятся примерно к 1961 году. Игонины собирали урожай яблок и, видно, ушли с сада домой на обед. Мальчишки наблюдали за этим из засады в Березнике (овраг с северной стороны Шатрища), воспользовались отсутствием хозяев, залезли в сад и набрали яблок, сколько захотели.  Вернувшимся хозяевам по оставленным следам стало понятно, что без них «на саду» побывали. А мальчишки, съев все яблоки, захотели ещё, потеряли бдительность и пренебрегли разведкой, полезли снова. Здесь их встретил хозяин с колом наперевес…

Стадо коров переплывает Оку около Исад (Протечная) с острова. Вдалеке — один из «толкачей» под именем «Речной» (с номером), толкающий перед собой баржи.

Стадо коров, которое держали деревенские жители, в те времена насчитывало более 200 голов в Исадах, такой же величины было стало аргамаковское. Им не было места для выпаса на Болоте, сразу за исадскими и аргамаковскими огородами. Прилегающая к сёлам часть окской поймы была занята колхозными посевами кукурузы, посадками огурцов и прочих культур. Пастбище колхоз выделял только за рекой, между северным и южным руслами, на острове. Коровы плавали всем стадом утром на остров, а вечером обратно и шли по домам. Многие люди, не знавшие приокской жизни и наших обычаев, не верили и не верят нынче, что такое могло быть. Что коровы умеют плавать да ещё делают это добровольно. Но есть документальные снимки, с ними не поспоришь. Первой в воду заходила обычно старая корова – вожак стада. За ней – её «заместители», тоже опытные коровы, а потом и всё остальное стадо. Некоторые хозяева считали, что утренней и вечерней дойки при обилии молока их коровам недостаточно, и переезжали реку для обедней дойки. Дмитрия Игонин перевозил женщин в луг на дойку коров. В один из таких превозов лодка попала под баржу. Он утонул вместе с одной из женщин с Красного Яра.

Сейчас в бывший дом Юрия Игонина приезжает с семьёй его двоюродная племянница Беляева Валентина.

Сиротин Николай Фёдорович.

Ещё один речник, которого вспомнил Сергей Петров, проживал недалеко от Игониных, на одной улице, на Шатрище. Сиротин Николай Фёдорович (1915 – 1967). Его дочь Серафима Николаевна проживает сейчас в бывшем доме нашего Героя Советского Союза Василия Игонина.

Жена Николая Фёдоровича Анастасия бывала в доме Сергея Петрова, когда приходила на праздники в Срезнево в церковь в 1960-70-е годы. По всей округе тогда церкви были закрыты советской властью. Все жители в праздники шли пешком, ехали на телегах в срезневскую церковь, которая никогда не закрывалась. Вереницы людей тянулись на несколько километров по пути в Срезнево и обратно.

Наш рассказчик, уроженец Срезнево, Сергей Петров вспоминает.

«Раньше люди в деревнях, селениях больше общались. Где-то по работе, где-то по другим каким-то вещам. В церковь к нам на праздники народа много приходило с вашей стороны. Села большие, не как наше. А у меня матушка на клиросе пела, много с кем знакома была».

Сергей из потомственных речников. Отец 1928 года рождения работал в водниках с 1946 года и по 1976. Мать Мария Петровна, 1925 г.р., работала бакенщицей с войны, но не очень долго. Детьми надо было заниматься. Дед по материнской линии Пётр Иванович Петров, 1896 года рождения, в бакенщиках был после революции и до 1960 г.

Помнят исадские жители двух речников Пронкиных. На перекате под Красным Яром работал дед Илья Пронкин и его родственник Алексей Пронкин (также с Шатрища). Они ставили бакены и зажигали их.

Про речников – уроженцев с. Фатьяновки.

По словам Сергея Петрова, в Срезнево в водниках работал Евгений Мишкин из Фатьяновки. В памяти осталось, что Евгений Мишкин на войне трижды горел в танке.

«У него были ожоги по всему телу, но очень сильно обожженные ноги, в язвах. Я уже писал, что брату это сильно врезалось в память. У него был ещё младший брат Анатолий, у которого жена учительница. Я уже упоминал, что судьба Евгения не унималась и продолжала его проверять на прочность. История такая. Он что-то делал в машинном отделении самоходки (возможно, мотористом был, брат не помнит). Скорее всего, это было осенью, потому что было холодно. В самоходке отопление водяное, установлен твердотопливный котёл. В одну из предыдущих смен, а они работали по суточному графику, слили воду из системы отопления и перекрыли кран на расширительный бак. Может, что-то ремонтировали, сейчас это уже не вспомнить. Опять же не записали это в вахтенный журнал или не прочли при заступлении на смену. Только вот затопили котёл, он разогрелся и взорвался. Евгения опять обожгло паром и оглушило. Вот такие испытания».

Удалось уточнить на Фатьяновке о Евгении Мишкине. Он был фронтовик, ноги на самом деле после войны не заживали, постоянно открывались раны. Попал на войну совсем молодым, 1926 года рождения, воевал с 1944-го. Но ноги его были повреждены не в танке. Он был пехотинец, не танкист. Получил тяжёлое осколочное ранение обеих ног. В 1946 году за войну ему был вручён орден Славы III степени. Был жив ещё в 1985 году, т.к. получил тогда юбилейный орден Отечественной войны I степени.

Также среди фатьяновцев вспомнили старожилы речников Милюкова и Полетайкина.

У пристани «Исады».

Среди исадских «водников» надо вспомнить и начальников пристани «Исады», нашего любимого места для купания поблизости с ней и ныряния с её крыши и других частей. И то, и другое строго запрещалось правилами, о которых гласила несколько не по-русски написанная доска, висевшая на пристани: «Нырять и купаться с пристани запрещено!» Одной из главных забот начальников пристани Кленина, а затем Дмитрия Исаева, был разгон в летнее время с пристани молодёжи и детей, желавших приобщиться к водному отдыху, экстремальным развлечениям и загоранию на её крыше (с последующим нырянием оттуда). Но начальники не могли выдержать нахождение на рабочем месте столько, сколько готовы были посвятить общению с водой и солнцем молодёжь, и уходили домой. Приходили только к прибытию водных судов: «Ракеты» на подводных крыльях, тупоносой «Зари», «катера» (речной катер типа «Москвич»). Странно, что при столь продолжительной части жизни, проведённой многими из нас у пристани, её хороших фотографий почти не осталось… Пристань «Исады» стояла примерно в 250 м севернее паромной переправы на исадской Прорве и южнее устья речки Лазорской.

Пристань «Новый Киструс». 4 июня 1963 г. Фото с сайта «Водный транспорт».
Колёсный буксир «Федор Полетаев» у пристани «Новый Киструс». 1968 год.

А пароходы, приходившие по регулярным рейсам из Москвы и на Москву где-то до конца 1970-х, насколько помнится, к маленькой исадской пристани никогда не причаливали. Они подходили только к большой «кутуковской» пристани, стоявшей выше по течению, у леса Сосёнки, где река разделялась на северное и южное (Прорву) русла. По странной логике, пристань носила на себе табличку с названием «Новый Киструс», хотя село Киструс находилось за рекой, на левом берегу Старицы, а пристань стояла у правого. Её хорошие фото более раннего времени сохранились в архивах некоторых речников, на сайтах о водном транспорте.

Паромная переправа в Исадах.

Говоря о людях, работавших в водном транспорте, нужно сказать и о тех, кто работал в колхозе на участке исадской паромной переправы.

Ерхов Иван Иванович.

Изначально паром для переправы тянули руками за трос, протянутый по дну реки от берега до берега. Затем стали использовать маленький катерок, который тянул паром за трос. Катером управляли в 1970-е Фурмин Иван Петрович и Ерхов Иван Иванович.

В начале 1980-х аргамаковский «кулибин» Николай Тулейкин установил на пароме на раму трактор «Владимирец», на место одного из снятых колёс он поставил самодельное колесо с зацепами для протягивания троса и соорудил таким образом самоходную лебёдку, тянувшую паром. Его жена Лидия Михайловна Тулейкина была медработником и помогала многим людям, часто спасала их жизни. Тракторная конструкция на пароме была удачной. После отладки она действовала долгое время, до самого упразднения парома. В редких случаях, когда выходил из строя трактор, доводилось видеть, как паромщики брали в руки особые зацепы и тянули трос руками, как делали это в доисторические времена.

Кроме тракториста-машиниста (а ранее – машиниста катерка), на пароме работали 1 – 2 «чальщика». На «быках» причальных мостков были закреплённые одним концам канаты, второй конец висел на «быке». При подходе парома к мосткам наиболее проворный и опытный «чальщик» хватал свободный конец каната, набрасывал канат на паромный кнехт (металлическая стойка), быстро притягивал как можно ближе канатом паром и закидывал несколько петель каната на кнехт. Надо было успеть закинуть петли, пока паром не оттолкнулся от мостков и не отскочил под силой инерции. Второй «чальщик», если он был, в это время хватал канат с другого «быка» и тоже крепил им паром. Затем катерок (или трактор) помогал парому подойти к мосткам плотнее, а «чальщики» перетягивали свои канаты, чтобы щель между паромом и мостками исчезла.

Паромщиком были Пронкин Тимофей (Николаевич?), Пётр Пронкин с Большой улицы (ныне ул. Василия Игонина), имевший сельское прозвище «Козырёк», возможно, потому что морскую фуражку носил. Также предания упоминают имя некоего Максима с Красного Яра.

Щаулин Михаил Алексеевич и его одёр. Сирень в руках. Примерно май 1981 г.

До 1962 года (примерно с 1952, около 10 лет) на пароме работал Щаулин Михаил Алексеевич, уроженец с. Исады, 1935 — 1936 года рождения (позднее работал на лошади). В паре с ним — Михаил Пронкин (Исаев), который жил на Низу (ныне — ул.Ляпунова, рядом со сгоревшим домом), там живет и сегодня его жена. Однажды в половодье у них унесло паром. Никак не могли удержать. Ветра были очень сильные, волна на реке, оборвались тросы, и паром начало уносить. Поймали его недалеко от пристани Шилова. Слава Богу, паром был пустой. Пострадавших не было. Потом на буксире (возможно, на «Путейском») его притащили к своему месту.

Однажды на пароме переправляли сено. Лошади с телегами и на них возы сена. Наверху одного воза сидел крестный Виктора Сергеевича Щаулина Травкин. Он был прилично выпивши. Он слетел (при толчке?) со стога в реку и утонул. Паромщики начали ловить. А они все были рыбаками и часто ставили сети. В эти сети и попал утонувший.

Цепляев Павел Васильевич.
Паромная переправа в Исадах. Август 1997. Сиротин Николай Дмитриевич (машинист) и братья Овезовы. Трактор, кажется, липецкий Т-40?

Были паромщиками Цепляев Павел Васильевич, Пронкин Владимир Ильич 1942 г.р. Пронкин Владимир работал в последнее время существования парома, примерно с 1985 по 1990 г.

Лоция реки Ока 1956 г. Лист 52, 590-597 км. Видны места исадского парома, пристани «Новый Киструс», кутуковского парома.

Любопытное подтверждение (для несведущих) сообщения Сергея Петрова о наименовании Волгань для части реки Оки примерно там, где стояла упомянутая выше пристань «Новый Киструс», где река шла ещё одним руслом, мы находим в старой окской лоции. Есть и Волгань, и Волгано — Исадская прорва.

Летописец.

Ока в 1945 — 1970-е годы (Старая Рязань — Лунино)

Доброго здоровья! Радостно, когда у нашего сайта прибавляются друзья.

Исадская церковь в начале 1960-х. Чистота и простор вокруг! На склоне бывшего «аглицкого сада», под лиственницам ещё нет домов.

Сергей Петров откликнулся на рассказ о том, как возникло судоходство на северном русле Оки в предвоенные годы, как менялась река и жизнь людей по её берегам. И пополнил наши знания об истории реки своими воспоминаниями, своих родителей, стариков. Сергей прислал прекрасные старые фотографии, которые всколыхнут не одну речную душу, росшую с малых лет у реки!

Лунино.

 
 
 
 

«Пересказываю то, что помню из рассказов родителей. Вначале о себе. Родился в с.Срезнево, там же и жил до совершеннолетия. Учился в Лунинской школе. Родители и прародители из тех же мест. Отец родом из д.Бортниково, мать из с.Срезнево. Дед, отец, мать в разное время работали на Оке. Дед по материнской линии Пётр Иванович, 1896г.р., как раз в 20-е годы работал бакенщиком на северном русле Оки. Землянка бакенщиков располагалась на правом берегу около с.Санское…

Слева Петров Пётр Иванович — старшина обстановочного участка.

Моя мама, Мария Петровна, 1925г.р., рассказывала, из своих воспоминаний и по рассказам её отца, что он в период навигации каждый день ходил пешком из с.Срезнево к с.Санскому вечером зажигать фонари, а утром гасить. Фонари на бакенах были керосиновые. Северное русло более узкое с сильным течением. При боковом ветре нередко происходил навал ведомых барж на берег, особенно когда шли они вниз. Шкипер на барже не отдыхал! После Великой Отечественной войны, примерно в 1947-49 годах, по каким причинам, не знаю, начали разрабатывать южное русло. Как раз в районе с.Исады на южном рукаве, ниже раздвоения, было мелкое место. Для углубления была привлечена армия. В зимний период с замёрзшего русла через лёд закладывали на дно взрывчатку и взрывали. Это производилось ближе к весне. Весной в половодье русло промывалось и углублялось. Эти воспоминания я  слышал  от своей матери и своего отца. Взрывали несколько зим подряд, два раза точно. И потом через несколько лет ещё раз уже после того, как пользовались для навигации южным рукавом. Место это на местном наречии у нас называется «ПРОРВА».

Самоходка заходит в Спасский затон.

Вот и дан ответ на вопрос, почему же проделанное в 1925 — 1926 гг. северное русло, на что потратили средства и время, было уже через несколько лет заброшено для судоходства и улучшать стали южное. Как мы и предположили, течение на северном было гораздо стремительней, перепад высот на более коротком расстоянии, русло между Дегтяным и Юштой почти прямое. Но широту русла обеспечить не могли, слишком много надо было выбирать грунта. Получился узкий и быстрый канал, с которым не справлялись баржи. В итоге в 1934-м взрывными работами проделали Прорву от «Сосенок» до Исад и углубляли потом постоянно южное русло. Но вот пока не всё ясно складывается по воспоминаниям предков Сергея. От какого места раздвоения русла вели несколько лет взрывные работы? Речь о Старице между Дегтяным и Исадами (там старое природное разветвление)? Или о проделанном новом разветвлении у «Сосенок»? Относятся ли они к 1947 — 1949 году, как вспоминает Сергей, и Старице? Тогда почему об этом времени не вспоминают наши ныне живущие старожилы, ведь эти годы у многих на памяти? Или они о взрывах 1934 года на Прорве?

«Выше по течению от раздвоения Оки, где она широкая, место называют у нас «ВОЛГАНЬ». Видимо название от Волги».

Старая Рязань — дом Стерлиговых.

Словарь Даля, как и в случае названия реки Волги, говорит, что эти названия могут происходить от слова «волглый», «влажный», а может и от «влог» (от «влагать», «вдавливать»), «влеглое место» — т.е. впадина, логовина. Второй смысл (понижение в земле) опять же связан с накопление в ней влаги. И тут оба смысла перемешиваются между собой. Может быть, впадиной — «волганью» называлось до углубления место Прорвы? На этом месте, по воспоминаниям, было какое-то понижение, которое и позволило сказочному пращуру — «деду» прокопать первый ручеёк, в который хорошо шла рыба.

«В эти же годы (1947-49), на северном русле делали плотину. С Касимова везли баржами бутовый камень и засыпали русло. В начале работ на место будущей плотины завели и затопили несколько старых барж с бутом. Баржи назывались «ГУСЯНЫ». Возможно это местное название или профессиональное, не знаю. Баржа представляла из себя большую беспалубную деревянную лодку, метров 15-20 длиной и 3-4 метра шириной (такие размеры мне помнятся из рассказов родителей)».

«Гусяны», которые делали на реке Гусь под Касимовом, описываются покрупнее: длина 62 — 70 м, ширина 13 — 16 м. Были ещё деревянные парусные суда «мокшаны», которые делали на Мокше. Но они тоже больше: 34 — 64 м длиной. Больше всего из речного деревянного флота под указанные размеры подходят одномачтовые баржи — «берлинки». Но их делали в основном на Днепре, совсем мало их было на Волге: 32 — 47 м в длину и 6 — 8  м в ширину. Но тоже великоваты…

«Вода в любом удобном для неё случае стремиться идти по северному руслу. Лёд с верха в основном идёт северным руслом. У нас в районе Срезнево лёд проходит часов за 5-8. Идёт от Исад, а всё что выше по течению, уходит на Санское. Ещё. Плотину на северном русле периодический ремонтировали, подсыпали после весеннего паводка бутовый камень. После 70-х годов ничего больше не делалось.

Мужики.

Из рассказов родителей, в  водном хозяйстве из Исадских в те давние времена работали Угадчиков и Игонин. Имена, к сожалению, не помню. Хорошие мужики были, вспоминали их всегда очень тепло. У меня есть несколько старых фотографий сделанных с Оки с парохода в 1960-е годы».

Ждём от исадских старожилов воспоминаний, кто были те речные люди, Угадчиков и Игонин, что о них памятного сохранилось. А также новых сведений о прошлом нашей реки! Полный альбом речных фотографий от Сергея Петрова можно смотреть в разделе «Фото».

Летописец.

Первое ополчение Прокопия Ляпунова. День за днём, февраль 1611.

Доброго здоровья!

Начиная рассказ о февральских событиях сбора ополчения, вернёмся снова к началу 1611 года. Как уже говорилось, точную последовательность событий историки однозначно не могут установить, поэтому приходится восстанавливать ход некоторых из них, опираясь на логическую связь фактов. Вероятнее всего, что рассылка грамот по городам Прокопием Ляпуновым началась после обращения патриарха Гермогена, заточённого под стражу поляками в Москве. Известно, что Прокопий обращался письменно к московским боярам за разъяснением антирусских действий польских королевских властей. И получив неудовлетворительные, расплывчатые ответы вместе с известием о заточении патриарха, написал в Москву грамоту следующего содержания: «Король не держит крестного целования; так знайте же, я сослался уже с северскими и украинскими городами; целуем крест на том, чтобы со всею землею стоять за Московское государство и биться насмерть с поляками и литовцами». Далее он начал рассылку своих грамот с призывом к сбору ополчения по городам, прикладывая к ним списки (копии) с двух грамот: с присланной из-под Смоленска (где находилось до сих пор без королевского ответа русское посольство) дворянами и детьми боярскими (о притеснениях, поругании веры и пленении людей поляками), и с грамоты, доставленной из Москвы (ответа бояр). Из этого следует, что первыми, с кем провёл переговоры о походе на Москву Прокопий Ляпунов, были «северские и украинские города». Предположительно, переговоры можно отнести ещё к январю. Что это за города и какие силы в них находились? Почему именно они стали первыми?

Думный дворянин Прокопий Петрович Ляпунов был первым воеводой в крупном ключевом пограничном городе Переяславле-Рязанском (современная Рязань). Город исторически, со времён существования независимого Рязанского княжества (до 1521 года) являлся главным связующим центром всей оборонительной системы рязанского пограничья. Ляпунов в этой должности успешно помогал царю Василию Шуйскому выстоять в осаждённой войсками Лжедмитрия II Москве. В это время, установив жёсткие меры по мобилизации всех сил в Рязанском уезде, укреплению Переяславля, он приобрёл большое влияние в пограничной полосе, а попутно множество недовольных притеснением вольности недругов среди более родовитых боярских и дворянских родов. Как старшему воеводе ему подчинялись воеводы и осадные головы более мелких рязанских городов, имея, однако, некоторую самостоятельность: Пронска, Зарайска, Михайлова, Ряжска. После распада лагеря Лжедмитрия II главные силы самозванца ушли на юг: дворянские отряды князя Дмитрия Трубецкого и прочие примкнувшие к ним силы в Калугу, а казаки Ивана Заруцкого обосновались в Туле. Именно их отряды упоминаются как силы «северских и украинских городов», являвшихся основой для войск, поддержавших как Лжедмитрия I, так и Лжедмитрия II. Чтобы понять, почему в числе первых сторонников Ляпунова оказались именно они, обратимся к истории.

Висковатов А.В. Ратники в тегиляях и шапках железных.

В начале 1571 года царь Иван Васильевич назначил боярина князя Михаила Ивановича Воротынского начальником сторожевой и станичной службы, оборонявшей южные пределы государства от крымчаков и ногайцев. Князь провёл полное исследование порядка организации всей службы. Из его выводов ясно, что ещё не позднее 1556 года «существовала уже длинная цепь укреплённых городов по всей степной украйне, от Алатыря и Темникова до Рыльска и Путивля»*, вся сторожевая служба была в ведении Разрядного Приказа, куда доставлялись все росписи (схемы движения и состав) станиц и сторож (подвижных сил, охранявших границы). Условно система обороны южных окраин Русского государства делилась на 2 линии: внешнюю (степную) и внутреннюю, которую составляли городские крепости на берегах Оки. Внутренняя называлась часто в документах словом «Берег». В отличие от «Берега», степные укрепления представляли собой не одну вытянутую линию, а несколько линий, направленных фронтом по разным направлениям, к югу, юго-западу или юго-востоку. Цепочки городов соединялись дорогами, по которым проходило сообщение между ними. Таким образом, вся степная полоса городов была связана в единую сообщающуюся сеть. Воеводы и городские головы находились на постоянной связи, обмениваясь сведениями друг с другом, передавая часть военных сил для решения различных задач.

К 1571 году существовало 73 сторожи (подвижных отрядов), которые разделялись в росписях (списках) на 12 разрядов, приписанных к определённой полосе охраны и городам, наполнявшим их личный состав. Разрядом называлась воинская единица, примерно состоявшая из 340 — 500 казаков. То есть в подвижной пограничной службе на юге Руси находилось около 4000 — 6000 казаков и приданных других служилых людей. Ближайшей к пределам Рязанской земли была ровно половина сторож: Мещерские, Шацкие, Ряжские, «по Сосне, Дону и Мечи и по иным польским речкам и урочищам», Дедиловские и Епифанские. Слово «польским» означало «полевым», степным, т.е. сторожам, разъезжающим по местности, называвшейся с древних времён «Диким Полем».

Южные оборонительные черты Русского государства к началу XVII века.

В первую линию обороны входили города: Алатырь, Темников, Кадом, Шацк, Ряжск, Данков, Пронск, Михайлов, Епифань, Дедилов, Тула, Крапивна, Одоев, Лихвин, Новосиль, Мценск, Орёл, Кромы, Рыльск, Путивль, Новгород-Северский. Собранные из этих городов, действовали по степи разъездные станицы и сторожи. Перед линией городов, в степи, были сделаны рвы, засеки, забои на реках (для затруднения движения судов), которые охранялись стражей. Существовала также внутренняя («рокадная») юго-западная цепочка городов: Болхов, Карачев, Брянск, Почеп, Стародуб — вдоль древней дороги бывшего Черниговского княжества, соединявшей окские города с бывшей «северской» столицей Черниговом. Черниговскими, или «северскими», исторически назывались города по имени древнерусского племени северян, ставших основой населения Черниговского княжества. «Северскими городами» в это время на Руси из городов, упомянутых выше, называли Рыльск, Путивль, Новгород-Северский, Стародуб, Почеп, Брянск, Кромы, Орёл, Мценск, Новосиль, Одоев, Лихвин. Другими словами, все города юго-запада русского приграничья, вплоть до тульских земель.

Внутреннюю линию «Берег» составляли крепости по Оке: Нижний Новгород, Муром, Мещера, Касимов, Переяславль (Рязань), Коломна (не имела казачьего гарнизона), Кашира, Серпухов. А также приближённый к Москве (вне Оки) Звенигород. С большой вероятностью, также между этими городами в «Берег» входила цепь укреплённых монастырей вдоль Оки: Терехов, Федосеева Пустынь, Облачинский, Благовещенский в Старой Рязани и Спас-Зарецкий, Троице-Пеленицкий, Ольгов. Каждый из городов имел своего воеводу или осадного голову с отрядами, состоявшими из служилых людей: боярских детей, дворян, казаков и стрельцов. Города, укрепления и непосредственные походы к ним защищали стрельцы и городовые (полковые) казаки, в подвижных отрядах находились станичные и сторожевые казаки с приданными им служилыми людьми, например, подчинёнными рязанскому митрополиту «людьми Владыки Рязанского». Подвижные охранные линии соседних городов, выдвинутые в степь, сообщались друг с другом в определённых местах для передачи друг другу сведений о состоянии дел на границе.

До конца XVI века оборонительная черта продвинулась в степь, были выстроены города Ливны, Воронеж и Елец, между ними установлена прямая связь для обмена сведениями о пограничных делах. Ливны высылали в поле 13 сторож, Воронеж — 12, Елец — 9. Далеко за линиями, в глубине степи, в направлении пограничных земель Крымского ханства, были выстроены города Белгород и Царёв-Борисов (неподалёку от современного Изюма).

Тесным и обширным участием рязанских городов в обороне южных границ Руси объясняются их налаженные годами связи с другими городами всей пограничной полосы. Посланцы Прокопия Ляпунова последовали в первую очередь к соседним дружественным «украинским» городам, где имелись военные силы, по знакомым направлениям: на Михайлов, в Тулу (к Заруцкому), возможно, и далее на Мценск и Одоев, к городам «северским». Но вероятнее всего, «северские» силы уже были сосредоточены в Туле и в Калуге (у Трубецкого) или подтягивались позднее по их призыву.

На помощь Смоленску. (Худ. Юлиуш Коссак.)

Была и другая, не менее весомая, причина, повернувшая «северские» и «заоцкие» города русской «украины» к ополчению. После убийства Лжедмитрия II Калуга, Перемышль, Белёв и Одоев присягнули на верность королевичу Владиславу. Но через несколько дней, в начале января, запорожские казаки (черкасы) «независиомго» от короля польского военачальника Яна Сапеги, бывшего «тушинца», сожгли Алексин, развернулись бои между сапежинцами и защитниками Белёва, Боровска и Одоева, прерывавшиеся для обмена пленными и продолжавшиеся до конца января. Видимо, во время этих боёв отбившийся от черкасов Прокопий Ляпунов (см. предыдущую часть), собравший рязанские силы, начал переговоры с «заоцкими» городами. Бывшие «тушинцы» Лжедмитрия II, Дмитрий Трубецкой и Иван Заруцкий, державшие власть в этих городах, поняв уязвимость своего положения под ударами Сапеги, начали большую игру. В ту же игру давно включился сам Ян Сапега. В письме к калужскому воеводе Юрию Никитичу Трубецкому и Дмитрию Тимофеевичу Трубецкому (двоюродные братья, первый уже давно присягнул королевичу Владиславу, позднее остался в Польше и перешёл в католичество) 24 января Сапега уже примирительно сообщает о желании быть в совете с калужанами и Прокопием Ляпуновым.*** Сапега всё ещё не решил к тому времени, что выгоднее: вернуться на службу королю или заработать денег при ополчении. Вдруг от него выйдет толк, можно и в России послужить, наёмники всем нужны. Пытался торговаться и с Сигизмундом, и с зарождающимся ополчением. Оба Трубецких ответили просьбой сохранять мир до прибытия в Россию королевича Владислава. Дмитрий Трубецкой на словах оставался верным Владиславу, провозглашённому царём. Сапега в переписке делал вид, что разочарован действиями Сигизмунда, до сих пор не приславшего королевича в Москву.

Как передаётся содержание грамоты Прокопия, он обратился к «тушинцам» со следующими словами: «Встанем крепко, приимем оружие Божие и щит веры, подвигнемся всею землею к царствующему граду Москве и со всеми православными христианами Московского государства учиним совет: кому быть на Московском государстве государем. Если сдержит слово король и даст сына своего на Московское государство, крестивши его по греческому закону, выведет литовских людей из земли и сам от Смоленска отступит, то мы ему, государю Владиславу Жигимонтовичу, целуем крест и будем ему холопами, а не захочет, то нам всем за веру православную и за все страны российской земли стоять и биться. У нас одна дума: или веру православную нашу очистить, или всем до одного помереть».

Ян Пётр Сапега.

В зимней переписке выступил в качестве посредника и сторонника Ляпунова назначенный «тушинцами» воеводой в Серпухове Фёдор Плещеев. Он передавал в феврале Сапеге о намерении Ляпунова войти в дружественные отношения с Сапегой. Того же содержания было письмо Прокопия Ляпунова и Ивана Заруцкого с обращением к Сапеге и его солдатам от 14 февраля 1611 года. Следом к Сапеге писал один Заруцкий с просьбой прислать послов для переговоров о союзе. Прокопий возобновлял временами эту переписку вплоть до июня. Возможно, он надеялся на самом деле прибавить ополчению недостающие силы, но скорее всего, главной целью было добиться от Сапеги нейтралитета, исключить переход на сдужбу короля и нападение на ополчение. Эта тактика удавалась до конца июня – начала июля, когда Сапега принял сторону короля и начал выполнять его поручения в пользу осаждённого в Москве Первым ополчением польского гарнизона. После убийства Прокопия Ляпунова переписку с Сапегой возобновил Заруцкий, у которого появились новые намерения.

Из очертаний линии «Берег» становится очевидным следующее направление сбора сил Ляпуновым — вверх и вниз по Оке. Рязанские воеводы часто собирались вместе в составе царского войска для военных походов с воеводами Коломны, Каширы, «заоцких городов», прекрасно знали друг друга. Коломна более того постоянно находилась в кругу рязанских дел, не только военных, так как находилась на пути к Москве. Согласились присоединиться к Прокопию Ляпунову коломенский воевода Иван Матвеевич Бутурлин и каширский Иван Александрович Колтовский. Именно они вместе с воеводой ближайшего рязанского города Зарайск Дмитрием Пожарским составят в марте передовой отряд ополчения, вошедший в Москву.

На северо-восток, к Касимову, Мурому и Нижнему Новгороду по льду Оки, вдоль «Берега», грамоты также могли быть отправлены достаточно быстро. Дополнительным доводом в пользу прямых переговоров Прокопия Ляпунова (без участия патриарха Гермогена) с нижегородским воеводой князем Репниным является то обстоятельство, что они, по всей видимости, имели долгое совместное боевое служение в Переяславле.

Князь Александр Андреевич Репнин в марте 1593 года был полковым воеводой в Переяславле-Рязанском, через год в Калуге, затем в Епифани, и, наконец, служил воеводой с 1595 по 1597 год в Переяславле-Рязанском. Был в апреле 1598 г. отправлен воеводой передового полка в Калугу, находился в походе царя Бориса Годунова в Серпухов против крымских татар (сначала в качестве третьего, затем первого воеводы передового полка). В эти годы Прокопий Ляпунов уже более двух десятков лет состоял на царской службе по Рязани. Князь Репнин из-за родства с Романовыми в 1601 году попал в царскую опалу, уже находясь воеводой в далёком Яранске. Когда в его город был прислан закованный в железо Фёдор Никитич Романов (будущий патриарх Филарет), Репнин был ложно обвинен и выслан с семьей ещё дальше, в Уфу. Там он служил третьим воеводой до 1604 года. Возможно, по схожей причине братья Ляпуновы попали в опалу царя Бориса Годунова лишились части своих земельных имений, в 1601 – 1603 годах работали над снабжением строительства дальней степной крепости — города Царёва-Борисова в окраинном городке Валуйки.**

С 1608 года князь Репнин находился на должности первого воеводы в Нижнем Новгороде. К кому, как не к этому опытному военачальнику в крупнейшем и богатейшем волжском городе, было обратиться Ляпунову? В одно ополчение оказались привлечены Ляпуновым и родственник Романовых Репнин, и бывшие сподвижники Филарета Романова по лагерю Лжедмитрия II, Заруцкий и Трубецкой.

К последнему в Калугу, видимо, после успешных переговоров с Репниным, по февральским вьюгам и метелям 1611 года Прокопий отправил своего племянника Фёдора Ляпунова. Князь Трубецкой согласился присоединиться к ополчению. Новые союзники выработали общий план действий: «…приговор всей земле: сходиться в дву городех, на Коломне да в Серпухов». В Коломне условились собраться городские дружины из Рязанской земли. В Серпухове соединялись снова старые тушинские отряды из Калуги, Тулы и северских городов.

Русская армия 17 века. (Худ. Матеуш Пржекласа.)

Нижегородская часть ополчения двигалась к Москве через Владимир напрямую, не подходя к Коломне. Передовой отряд нижегородцев выступил из города 8 февраля. Во Владимире он соединился с казаками Просовецкого из Суздаля. Главные силы под командованием воеводы Александра Андреевича Репнина вышли из Нижнего 17 февраля. Соединившись в дороге с Литвиновым-Масальским из Мурома, во Владимире они встретились с местным воеводой Артемием Измайловым, но к Москве не спешили. Только 10 марта они выступили из Владимира на Москву.

С окраинных городов Русского Севера дружины сходились к Костроме и Ярославлю, далее через Ростов и Переславль-Залесский шли к Троице-Сергиевой Лавре.

Сходившиеся силы всё ещё оценивались Прокопием Ляпуновым, как недостаточные, и он пытался привлечь к движению также многочисленных вольных казаков с пограничных земель, независимых от городов и городских воевод: «А которые казаки с Волги и из иных мест придут к нам к Москве в помощь, и им будет все жалованье и порох, и свинец. А которые боярские люди, и крепостные, и старинные, и те б шли безо всякого сумненья и боязни: всем им воля и жалованье будет, как и иным казакам, и грамоты, им от бояр и воевод и ото всей земли приговору своего дадут».

Впереди были горячие бои марта 1611 года.

 

* – Беляев И.Д. О сторожевой, станичной и полевой службе на польской украйне Московского государства, до царя Алексея Михайловича. Москва, 1846.
       ** – Козляков В.Н. Герои Смуты // ЖЗЛ // Москва, Молодая гвардия, 2012.
   *** – Н.Ю.Тюменцева, И.О.Тюменцев. Переписка сапежинцев с руководством Первого земского ополчения и П.Ляпунов в документах архива Я.Сапеги. // Смутное время и земские ополчения в начале XVII века. К 400-летию создания Первого ополчения под предводительством П.П.Ляпунова. Сб. тр. Всерос. науч. конф. Рязань, 2011, с.20-23.

(Продолжение следует.)

Летописец.

Великое Болото и возникновение северного русла Оки

Доброго здоровья!

В предыдущей новости было упомянуто древнее название окских пойменных земель к востоку от Старой Рязани – Великое Болото. В наши дни Ока в этой части поймы, не доходя пары километров до Исад, разделяется на два основных русла, южное и северное, которые соединяются только ниже по течению, у Юшты. Южное русло пропускает через себя примерно 60% окской воды, северное – 40%. Но такой Ока была не всегда. В пойме множество стариц, проток и озёр, некоторые из них совсем недавно ещё были частью главного течения реки. В то же время, на основании письменных описаний, мы знаем, что по крайней мере с 17 века судоходное русло было лишь одно (на карте обозначено жёлтым пунктиром). Оно сильно отличалось от нынешнего судового пути. Старицы и протоки только во время половодья соединялись и предоставляли возможность судам укорачивать извилистую дорогу по излучинам реки.

Работы над углублением фарватера, расчисткой русла, устройством шлюзов в самых труднопроходимых местах окского пути от Нижнего Новгорода до Коломны начали проводиться ещё до революции. Но главные изменения русла на Большом Болоте произошли с 1925 по 1934 годы.

На картах 1790 и 1850 годов мы ещё видим единое русло Оки, её огромные извилистые петли – излучины. Южное русло сильно отличается от нынешнего напротив Исад и на участке Пустополье – Константиново. На месте современного северного русла видны лишь цепочки крупных озёр, соединяющихся «истоками» (протоками): Велье, Сан, Боровое, Ратное, Чернятино. В 1850-м Боровое, Ратное и Чернятино уже показаны соединившимися в длинное озеро Ратное, выходящее к Оке у Юшты. О том, когда и как образовали искусственным образом северное русло Оки, рассказала рязанская губернская газета «Рабочий клич» за 1925 год.

«Укорочение р.Оки до 20 вёрст.

В последних числах июля специально назначенной Губисполкомом комиссией, в составе представителей ВИКов, водного транспорта и Губко, было произведено техническое обследование вновь образовавшегося русла р.Оки в пределах Спасского уезда, между сёлами Киструсс и Малая Юшта.

В результате обследования, комиссией установлена фактическая возможность пользования образовавшимся протоком для пассажирского и буксирного пароходного движения, после производства в новом протоке незначительных гидротехнических работ и уничтожения на нём мостовых сооружений, мешающих проходу судов.

По точным вычислениям комиссии, образовавшееся новое русло укорачивает длину Оки на 20 вёрст с лишним, удешевляет грузооборот водного транспорта до одного миллиона рублей в год.

В связи с этим Губисполкомом решено уничтожить временно все мостовые сооружения на новом русле, препятствующие пароходному движению, заменив их четырьмя паромами и произвести нужные гидротехнические работы.»

Любопытным реликтом постреволюционного времени является словосочетание «уничтожить временно», относящееся к мостовым сооружениям. Впрочем, тут же поясняется, что их собираются заменить паромными переправами. Трудно понять психологию строителей нового общества. Для чего вообще первая радикальная часть предложения, если ей следует успокаивающая вторая? Видимо, они упиваются словами вроде «уничтожить», употреблять их предписывает новый культурный код.

В итоге северное русло было создано. Хотя на нём и сегодня есть остатки местной плотины неподалёку от Федосеевой Пустыни, неизвестно когда построенной и уж явно мешающей судоходству. Остаётся неясным, почему более короткий и экономически выгодный путь так и не стал постоянно судоходным. Навигация, насколько нам известно, в основном всегда проходила по южному руслу. Естественно было бы предположить, что один и тот же перепад высот (разность урезов воды) между двумя точками, в Киструсе и Юште, на более коротком расстоянии почти прямого, без излучин, северного русла даст более быстрое течение воды. Значит, и воды должно пойти по северному руслу больше, что должно привести к обмелению южного русла. Но этого не произошло. Северное русло так и осталось более мелким и маловодным. Загадка… Ждём пояснений гидрологов и гидротехников!

Летописец.