Свадебный обряд

Свадебный обряд Среднеокского «Кутуковского» локального стиля

 

 Традиционная свадьба является важнейшим ритуалом жизненного цикла. «Ритуал был основой, наиболее яркой формой общественного бытия человека и главным воплощением человеческой способности к деятельности, потребности в ней» (Топоров, 1988, с.16). Функционируя в рамках «жизнь-смерть», свадьба представляет собой разновидность переходных обрядов. Они характеризуют наиболее важные ритуальные и жизненные ситуации, связанные с переходом из одного состояния (возраста, социального статуса, сезона) в другое. По мнению А. Байбурина «вступление в брак – это не только оформление семейных отношений, переход в новый статус, но и предписанный культурный способ разрешения противоречия между способностью к продолжению рода и необходимостью получения на это социальной санкции» (Байбурин, 1993, с. 66). Переход молодых в новый социальный статус осуществлялся всеми членами общины.

 Все сёла Среднеокской «Кутуковской» традиции находятся на правобережной территории Среднего Поочья в Рязанской области, и охватывают Спасский район и часть сёл Рязанского и Шиловского районов. В рамках Среднеокской традиции выделяется группа сёл (с. Половское, Маньясово, Красильниково, Троица,  Фатьяновка, Устрань, Бессоновка, Кутуково, Аргамаково, Исады,  Студенец,  Красный Яр Спасского района, Гавердово, Пальное Рязанского района и село Муратово Шиловского районов Рязанской области) с общим песенным репертуаром, в центре которой наиболее ярко и полно представлена  традиция села Кутуково, поэтому все сёла обозначаются Кутуковской песенной традицией.

 Система свадебных обрядов Среднего Поочья близка южнорусскому типу «свадьбы-веселья», что проявляется в доминирующей роли обрядов перехода невесты в другую общину (в отличие от северорусской «свадьбы-похороны», где господствуют обряды отчуждения невесты от своего рода и половозрастной группы).  «В Южной России основные ритуальные действия совершаются в фазе собственно перехода и содержат много обрядов, посвящённых этапу присоединения невесты к роду жениха и молодой супружеской пары – к сельской общине» (Сысоева, 1998, с.3).

 Как отметил К.В. Чистов, свадьба – это единственный из семейных обрядов, который приурочен к земледельческому календарю (Чистов, 1987, 396). Свадьбы, как правило, играли осенью, на Красную горку и в мясоед. Зимнее время свадеб находит отражение в текстах свадебных песен, например в образе метели, связанным с отсутствием жениха:

 

Что-то долго, что–то долго,

Наш сокол не летит, наш сокол не летит.

Или его, или его,

Метель замела, метель замела.

 

 Свадьбы гуляли 3-4 дня: первый день у жениха, второй у невесты, на третий и четвёртый дни близкие родственники невесты приходили к жениху, а к вечеру шли к невесте. Структура свадьбы представляет собой ряд обрядовых действий, разделяющихся на три фазы: отделения, перехода и закрепления молодожёнов в новом социальном положении женатой пары. К первому этапу свадьбы относятся: сватовство, лады (пропой, запой, сговор) и богомолье, крайницы, обряды приготовления пшённых блинов, мыльницы. Второй этап — приготовление к венцу, выкуп постели, сундука, выкуп невесты, отъезд с родного подворья, венчание. Третий этап – гуляние у жениха, дары, обыгрывание гостей, посад молодых, испытания для невесты, постельные обряды. К третьему этапу так же относится второй день свадьбы: поиски ярки, ряженье, а также застолья третьего и четвёртого дней свадьбы. 

 Просватать мальчика и девочку родители могли с 13 лет или даже с рождения. С середины XX века свадьбы начали играть по решению молодых. Личный выбор невесты женихом продиктован ослаблением экономических соображений, которые отходят на второй план.

 В сёлах Кутуковской традиции встречается два типа сватовства. Первый, когда ходили свататься к невесте родственники жениха, и другой вариант, когда родня невесты шла уговариваться к жениху. Граница различных типов сватовства проходит между сёлами Кутуково и Аргамаково Спасского р-на, которые практически образуют одно село. В сёлах, расположенных левее с. Кутуково распространён первый тип традиционного сватовства, а ниже с. Аргамаково встречается второй или же сочетание этих двух типов. Если девушку не хотели брать, существовал обычай навязывать невесту.

 Официальному сватовству во многих сёлах предшествовало предварительное сватовство. От жениха в дом к невесте приходила родственница, узнавала, можно ли приходить сватать.

 На сватовство, к невесте, как правило, приходили только женщины —  сваха-сходатая, мать-крёстная, золовки, что является одной из региональных особенностей местной традиции. Сваты брали с собой чаплю, вино. «Падстукивають, штобы невесту цапнуть».  Свататься ходили обычно вечером, открыто, не скрываясь от людей. Войдя в дом, сваты начинали разговор в иносказательной форме: «У вас, гаварят, есть ярочка, а у нас есть баранчик». Прежде чем пройти в дом, сваты садились под матицу. Если договор состоялся, молились Богу – кресты давали — и садились за стол. Позже приглашали мужчин, отца крёстного.  На сватовстве договаривались о норме и приданном. С невесты брали норму —  рожь, пшено, мука, мясо, картошку. Здесь же смотрели невесту, «молодую на показ просили, паказать нивесту, им паказывали невесту — вывадили».

 Другая форма сватовства — уговора в основных ритуальных действиях проходила по тому же сценарию. До официального уговора, в дом к невесте приходил жених, и приглашал родственников невесты: «Приходите к нам завтра уговариваться». Родственники невесты, так же только женщины приходили к жениху: «Мы пришли с невестай, мы жалаем быть с вами сватьями». Они так же садились под матицу.  Если родители жениха соглашались на свадьбу, договаривались о приданом и норме.

 Следующий этап свадьбы выполняет функцию договора о предстоящей свадьбе. Он имеет несколько разновидностей в названиях: в Кутуковской традиции – лады, сговор (Половское, Маньясово, Троица Спасского р-на), запой (Красильниково Спасского р-на), а в сёлах, расположенных ниже Аргамаково — Исады, Красный Яр, Студенец (Спасского р-на), Муратово (Шиловского р-на) — пропой.  Здесь закреплялся договор двух сторон о будущей свадьбе, и последующий отказ от брака был бы расценен как нарушение данных обязательств и осуждался бы всей общиной. Совершение этого обрядового действия считалось обязательным и имело высокий общественный резонанс: «сладились», т. е.  договорились (в Кутуковской традиции «называица лады сладились»). Лады проходили вечером, в доме невесты, отец и мать жениха не присутствовали, были те же, что и на сватовстве сёстры, мать крестная  жениха, могли приходить и мужчины. Здесь обсуждали все хозяйственные вопросы, касающиеся предстоящей свадьбы, после чего все присутствующие молились Богу и садились за стол, выпивали. Невесту выводили подруги  и сажали вместе с женихом в передний угол. В Кутуковской традиции здесь звучали первые  свадебные песни, исполняемые только женщинами:  «Первая радость» (с. Кутуково, Аргамаково, Студенец, Устрань, Бессоновка, Красный Яр Спасского р-на, Муратово Шиловского р-на), «Молода душа-Татьянушка» (с. Кутуково, Устрань, Бессоновка Спасского р-на),

 

«Танин отец-пьяница» (с. Кутуково Спасского р-на), такие песни называют унылыми. Потом играли и другие свадебные песни, исполняющиеся под пляску: «Среди лета Петрова» (бытует во всех сёлах Кутуковской традиции),

а так же величальные песни «А кто у нас лебедин» (с. Бессоновка, Кутуково Спасского р-на).

Плясали на лавках, в руки брали платки, поднимали их вверх. Вот как описывает свадебные гуляния с. Бессоновка А. Федотов, учёный секретарь Спасского отделения общества исследователей Рязанского края: «Пляс во всю, пол избы дрожит, окна звенят. Мелькают в воздухе платочки, руки, стоит шум несмолкаемый» (Федотов, 1927, с.16).

 Обязательный осмотр родственниками невесты женихова подворья в старину совершали с целью удостовериться в материальном достатке жениха, а так же и для полного согласия невесты. В данный момент осмотр двора жениха рассчитан только на то, чтобы обмерить окна в доме жениха, самого жениха и приготовить ему одежду. В с. Кутуково родственников невесты, которые ходили к жениху окна обмерять, угол мерить и шить рубахи называли крайницы. С момента договора, в доме невесты готовили приданное и убранство для дома, одежду для жениха, все это называлось – рубахи краить. Невеста шила жениху портки, кальсоны, рубахи, готовила рушники, скатерти, занавески на окна, подарки жениховой родне. Жених не помогал невесте в приготовлении приданого, это была забота родителей невесты.

 Перед свадьбой отдельно, и у жениха, и у невесты толкли пшено. Его замачивали, потом промывали, немного просушивали, толкли в ступах, просеивали через сито и ставили блины. После чего в обоих домах собирали близких родственников и шли гулять по селу. Гуляли по селу, как правило, замужние женщины, человек пять. Брали с собой заслонку, петкиль, рогачи и помело, по заслонке стучали скалкой. Два рода могли встречаться вместе на улице, иногда ходили в гости друг к другу.  Здесь прослеживается связь этих свадебных шествий с календарными обрядовыми действиями проводов масленицы, когда шли «хоронить покойника» по селу со ступой, пяткилём. В с. Устрань, Кутуково Спасского р-на эти шествия называли —  трубы обметать, трубы чистить. Значение названия раскрывается в варианте ритуальных действий с. Бессоновка Спас. р-на, где трубы чистить ходили родственники жениха к невесте. «Брали веник, какую-нибуть митёлку, убиралися как пичники, тахта вот платочки падвяжим, такой тёмнинький, и пайдём, как русалки. Придём, стучим, трубы чистить. Ну, нас приглашають… Падайдём туды к печи та, падолбим рагачи, и за стол. Чистить пришли трубы, как жа, кычирги. С кычиргой выходим из-за «групки», валяим, пляшим. А у нивести пичаль, дефку замуш атдають». Использование элементов печи не случайно, так как печь является домашним очагом. «Печь – место, принадлежащее в избе женщинам. Роль печи, как «центра» жилища, общественно и традиционно возводится к функции очага» (Байбурин, Левинтон, 1978, с. 102). 

 Можно провести параллель обряда приготовления пшённых блинов с каравайными обрядами на юге, где «накануне свадьбы в обоих домах заквашивали тесто и выпекали караваи» (Сысоева, 1998, с.6) Каравайные обряды встречаются и в южных районах Рязанской области. Например, в с. Николаевка Касимовского района, Секирино Скопинского района области караваи пекли одновременно в двух домах или только в доме жениха, накануне свадьбы (Самоделова, 1996, с. 27).

 Девичник, последний вечер невесты с подругами встречается не во всех сёлах Кутуковской традиции (с. Половское, Устрань, Бессоновка, Кутуково Спасского р-на). В с. Кутуково, Бессоновка он имеет местное название — мыльницы (от обязательных традиционных даров рода жениха невесте – мыла). Здесь собирались только женщины и девушки: подруги невесты, а так же приходили жениховы дарницы (родственники жениха), мать-крёстная, сестра. По дороге в дом невесты дарницы жениха играли песню «На Ивана у нас кудрицы» (с. Кутуково, Устрань Спасского р-на). Они приносили с собой дары невесте – мыло, серьги, гребень, кольцо, а жениху взамен давали рубаху, портки и кальсоны. В с. Устрань невестины дарницы во время торга давали жениховой родне на выбор две тарелки – с новой и со старой одеждой. «Таргуюца, с этай стараны нужна палажить деньжонок, с другой, какуя аблюбуитя. Видна, што адна нямношка фальшивая, фпирёд суют фальшивую:

 

Во, бярите пажалуйста, завтря как гаспадин будет.

Нет, нам другую давайтя».

 

 К мыльницам приурочено несколько прощальных песен невесты, не имеющие строгой последовательности. Такие песни в с. Кутуково называют «во главе»: «Немножко цветочку» (с. Гавердово Рязанского р-на, с. Устрань, Бессоновка, Кутуково, Аргамаково Спасского р-на, Муратово Шиловского р-на),

«У пруда, у прудика», «Мы не знали, мы не ведали» (с. Устрань, Кутуково), «Как со вечера, с полуночи» (с. Бессоновка, Кутуково). Здесь иногда причитала мать невесты, сама же невеста причитала лишь в том случае, если была сиротой. «По сути, девичник и всё утро свадебного дня до отъезда невесты с родного подворья – это ритуал похорон девичества. Обрядовая сущность прощания обнаруживается более всего в специальных так называемых прощальных песнях подруг невесты, в плачах и причитаниях самой невесты и её матери» (Сысоева, 1999, с. 10).

 На ночь у невесты оставались ночевать подруги (игрицы), они спали на новых матрасах, «обминали постель невесты». Женихова родня уезжала домой.

 Утро свадебного дня начиналось с приготовления невесты к венцу. Если невеста была сиротой, она ходила на кладбище просить благословения у умерших родителей:

 

Васстань, васстань родный батюшка,

На маю горькую беседушку.

 

 Невеста вставала рано утром, её убирали подруги. У неё должно было быть 3 наряда: венчальный — «пад харошая, пад венец», посадный — «самый лучший», на второй день — «ни самая харошая платья». Смена одежды и головного убора, по мнению К.В Чистова символизирует изменение её социального статуса (Чистов, 1987, с. 396).

 Обряд перемены причёски невесты, в с. Бессоновка, Устрань, Кутуково традиции совершался в довенечное время, что выделяет её из сёл Среднего Поочья. Утром подруги невесты, игрицы, расплетали ей косу, делали рога («тада называлась — с рагами»), надевали сборник (головной убор) и платок, с рогами ходили до старости. Сборник представлял собой сосборенную шапочку, украшенную блёстками, тесьмой. При этом песен, сопровождающих обряд, не было, хотя в репертуаре села есть песня «Немножко цветочку», более распространённая с зачином «Затрубили трубушки», которая регламентирует этот обряд. Исходя из этого, можно предположить, что песня, прикреплённая к обряду, потеряла своё точечное место, и сместилась во времени. Песня исполняется на мыльницы.

 В остальных сёлах смена причёски невесты совершалась после венчания, в церковной пристройке, калаурке.

 Перед венцом невесту благословляли родители с иконой и хлебом-солью. Перед ней стелили шубу, она крестилась и падала три раза на колени. «Мама, папа, спасиба вам за хлеб и за соль, и за то што вы меня вырастили».

 Выкуп постели и сундука совершался накануне свадьбы, или же утром свадебного дня. В Кутуковской традиции постель носили к жениху накануне свадьбы или утром В с. Кутуково её несли на холудцах (выточенных кольях).  На них клали матрас, набитый соломой, одеяла, дярюшки, подзор, задушки для кровати. Постель и сундук выкупали у жениха. Повсеместно невестина родня несла с собой наряженную курицу, символ невесты, и прежде чем войти в дом жениха, пускали её в дом: если она пойдёт в передний угол, невеста приживётся в новом доме.

 Жениха со своей роднёй называли «поезжина», а их повозки «поездом». Ожидая приезда жениха,  игрицы играли песню «Вьюн на воде» (с. Устрань, Бессоновка, Кутуково Спасского р-на).

Во время выкупа невеста сидела в переднем углу, её накрывали шалью. «Обряды выкупа всегда совпадают с обрядами отделения» (Геннеп, 1999, с. 111). Дружку перевязывали крест-накрест рушники, он брал с собой плётку. Подъехав к дому невесты, дружка выкупал невесту: «На невестина  место хто-нибуть сядеть, а невесту схаронють, давай выкуп». Рядом с невестой сидел отец-крёстный или какой-нибудь мальчик со скалкой, украшенной цветами. Выкуп начинался со спора дружки и защитника невесты. Потом невесту продавали подруги и мать-крёстная. Во время выкупа игрицы играли песню «А кто у нас с поездом»:

 

И смеем ли тебя спросить?

И тебе ли нас, игриц, дарить?

Не рублём нас —  полтиною,

Золотою гривною.

 

 Выкупив невесту, дружок приводил жениха и сажал за стол вместе с невестой. Нередко рядом с невестой сажали несколько подруг, и жених должен был угадать свою невесту. После выкупа родители невесты устраивали небольшое застолье. Здесь исполнялись величальные песни: «А кто у нас холост», «Как по погребу бочёночек катается». Когда молодые с поездом отъезжали к венцу, игрицы играли песню «На кусту-кусточке» (с. Кутуково Спасского р-на).

За ними катили ступу, для того, чтобы невеста не вернулась домой. После отъезда молодых в дом невесты собирались соседи. Они зажигали солому, овин надо тушить, им наливали вина. Обычаи, совершаемые после отъезда молодых, были направлены на закрепление их перехода в новое состояние, сделать перемены в жизни молодых необратимыми. «Родственники с обеих сторон осуществляли коллективную санкцию перехода жениха и невесты в половозрастную группу женатых, невесты – в семью жениха на положение снохи и породнение семей жениха и невесты» (Чистов, 1987, с. 401).

 К венцу молодые ехали в разных повозках, а от венца садились в одну и ехали в дом жениха, где их встречали с иконой и хлебом-солью родители жениха. В Кутуковской традиции, когда молодые входили в дом, звучала песня:

 

Прилетала к нам голубушка,

Увита у ней головушка.

 

 Вслед за молодожёнами входили гости, они рассаживались за столы. В первый день, у жениха основными считались родственники невесты, их в первую очередь сажали за столы. Жених и невеста сидели на шубе за столом вместе со всеми, но ничего не ели, их кормили отдельно. Невеста через некоторое время переодевалась в другой «посадный» наряд. После чего молодых выводили на посад, сажали в красный угол. «Функция красного угла и стола почти неотделимы друг от друга. В красном углу только сидят, причём это всегда осознаётся как сидение под образами» (Байбурин, Левинтон, 1978, 103). Даже после венчания в Кутуковской традиции невесту ещё обыгрывали прощальными песнями: «Сидела наша Марьюшка» (с.Кутуково, Бессоновка Спасского р-на),

после которой следовала величальная песня «По лужкам, лужкам» . Так же молодых обыгрывали песнями «Как на дубчике» (Студенец, Красный Яр Спасского р-на, Муратово Шиловского р-на), «Сизенький голубчик» (Половское, Аргамаково, Кутуково, Красный яр, Студенец Спасского р-на).

 На свадьбе обыгрывали не только жениха и невесту, но и гостей: холостого парня «А кто у нас холост» (Гавердово Рязанского р-на, Бессоновка, Кутуково, Аргамаково Спасского р-на), «Пахучая мята» (с. Троица  Спасского р-на), «На ком кудрюшки» (с. Гавердово, Половское Рязанского р-на), женатую пару «А кто у нас лебедин» ( с. Устрань, Кутуково, Бессоновка Спасского р-на), «Как по погребу бочёночек катается» (с. Студенец, Аргамаково, Устрань, Бессоновка, Фатьяновка, Кутуково Спасского р-на), сваху «У нас горенка высока»,

отца крёстного «А кто ж у нас с поездом» (с. Кутуково, Устрань, Бессоновка Спасского р-на). Игрицы за общим столом не сидели, поскольку они не считались полноценными членами общины. Они стояли в стороне и обыгрывали гостей.

 Частью свадебного застолья являются дары невесты родне жениха – свекрови, свёкру, золовке, отцу и матери, крёстным. Невеста подавала дары на тарелке, «а те падхватывають и пляшуть, паказывають, што ана падарила, какой падарок».

 Молодые на свадьбе обносили гостей, что имело название — к стакану подойти. После того, как гости выпьют, молодые ставили тарелку ребром, и это означало, что выпившая замужняя пара должна поцеловаться. Жениха и невесту заставляли целоваться словами – молодую привели, а паутину не обмели, на донышке сухо, поцелуй Иван Марью в правое ухо. Сопровождая молодых спать, игрицы пели песню «Таня говорит спать я хочу» (с. Устрань, Бессоновка, Кутуково Спас р-на).

Молодых раньше клали спать в клеть на соломе в любое время года. Обычай оставлять постель новобрачных в клети, по мнению А. Байбурина, связывается с идеей плодородия (Байбурин, 1993, с. 84).

 Повсеместно утром второго свадебного дня родственники невесты шли к жениху искать ярку, с пропажей. Они рядились в пастуха, пастушку, милиционера, женщины в мужскую одежду и наоборот, брали с собой кузовок, клали в него морковь, картошку, капусту, чтобы накормить молодую. «Ритуал закреплял переход молодой из отчего дома в дом мужа и включал в себя сцену борьбы за новобрачную: разыгрывают находку ярченки и пытаются увести невесту» (Самоделова, 1993, с. 283).

 После того, как невесту находили, разбивали горшок. Первоначальный смысл битья горшков – честность молодой проверять —  постепенно утрачивается. Вместо него появляются новые объяснения, например: Чтоб богаты были молодые. После ряженые с гармошкой шли гулять по селу и шли к невесте.

 Здесь невесте устраивали испытания, гости шумели: «Невеста жать не умеет, сноп нужна вязать». Невесте давали полотенце и она должна была завязать его узлом вокруг жениха так, как жнут снопы, и даже поднять его. В этом обряде прослеживает связь свадебной обрядности с календарной.

 На второй день исполнялись протяжные песни, приуроченные к свадьбе: «Шла-прошла компаньица» (с. Кутуково, Устрань, Бессоновка Спасского р-на), «Широкая путь-дороженька» (с. Троица, Кутуково, Устрань, Бессоновка Спасского р-на). Второй и третий день свадьбы в Кутуковской традиции называли «вечеринами», в других сёлах (Исады Спасского р-на, Муратово Шиловского р-на) так называли вечер первого дня свадьбы.

 После свадьбы обязательным временем посещения родителей и родственников невесты была масленица.  Молодожёны посещали гостей, гулявших на их свадьбе.

 Традиционная свадьба Кутуковской традиции по основным этапам свадебного обряда близка к южнорусскому типу «свадьбы-веселья». Это выражается в равноправном положении обоих локусов, постоянных контактах двух родов, некоторые этапы свадебных действий совершаются параллельно в обоих домах. Инициационная линия невесты выражена в меньшей степени. Она представлена следующими моментами: мыльницы, выкуп невесты утром свадебного дня, в повивании. Вариантов свадебного обряда с пережитками уксорилокальности обряда не выявлено.

 Специфические черты отражаются в этнографическом содержании некоторых ритуалов. Сватовство на территории Кутуковской традиции представлено в двух видах. В большинстве сёл оно проходило традиционно, когда сваты приходили к невесте, и специфическая форма, когда родственники невесты шли договариваться к жениху. Местные черты проявляются и в обрядах приготовления пшённых блинов, а так же свадебной терминологии обрядовых действий (лады, крайницы, мыльницы, «трубы чистить»).

 

Преподаватель отделения «сольное и хоровое пение» Рязанского музыкального колледжа им. Г. и А. Пироговых

                                                                                     Ануркина Е.Н.

 

Источники

Сайт Рязанского областного научно-методического центра народного творчества cnt-ryazan.ru

Исполнители

Молода душа (свадебная). Запевает А. Толкунова, с. Кутуково Спасского р-на.

Средь лета, лета Петрова (свадебная плясовая). Запевает Т. Володькина, с. Кутуково Спасского р-на.

А кто ж у нас либедин (свадебная плясовая). Запевает Т. Володькина, с. Кутуково Спасского р-на.

Нямножко цвяточику (свадебная). Запевает А. Толкунова, с. Кутуково Спасского р-на.

Вьюн на воде (свадебная). Запевает А. Толкунова, с. Кутуково Спасского р-на.

На кусту кусточке (свадебная плясовая). Запевает А. Толкунова, с. Кутуково Спасского р-на.

Сидела наша Марьюшка (свадебная). Запевает А. Толкунова, с. Кутуково. Спасского р-на.

У нас горенка высока (свадебная). Запевает А. Толкунова, с. Кутуково Спасского р-на.

Таня говорит — Спать я хочу (свадебная). Запевает А. Толкунова, с. Кутуково Спасского р-на.

Другие свадебные песни

Э-ой, сыколочек, (свадебная). Поют Н. Гилярова, В. Усачева, Т. Старостина, Е. Богина, О. Бологова — Спасский р-н. 

На Москве у нас звоны (свадебная). Исполняет А. Толкунава, Е. Бичина, В. Жорикова с. Кутуково Спасского р-на.

Шла Машутка (лирическая). Запевает М. Герасёва, с.Кутуково Спасского р-на.

Как на горке, на горе (свадебная плясовая). Запевает А. Толкунава, с. Кутуково Спасского р-на.

Литература от автора статьи

 Арнольд ван Геннеп. Обряды перехода. Систематическое изучение обрядов / Пер. с франц. – М., 1999.

 Байбурин А.К. Ритуал в традиционной культуре. — С.-П., 1993.

 Байбурин А.К., Левинтон Г.А. К описанию организации пространства в восточнославянской свадьбе // Русский народный свадебный обряд: Исследования и материалы. –  Л., 1978.

 Географические ведомости в Рязанской губернии / Рязанские епархиальные ведомости — 1874, № 3, с.66.

 Гилярова Н.Н. Музыкальный фольклор Рязанской области/ Рязанский этнографический вестник. – Рязань, 1994.

 Гилярова Н.Н. Народная музыкальная культура Мещёры /Исторические предпосылки становления и современное состояние традиции.  Автореф. Дис.  Канд. Искусствоведения. МГ конс. им. П. И. Чайковского – М., 1986.

 Гиппиус Е.В. Проблемы ареального исследования традиционной русской песни в областях Украинского и Белорусского пограничья // Традиционное музыкальное искусство и современность (Вопросы типологии). – М., 1982.

 Ефименкова Б.Б.  К типологии свадебных ритуалов восточных славян // Музыка русской свадьбы (проблемы регионального исследования): Тезисы докладов научно-практической конференции в г. Смоленске. – М., 1987.

 Ефименкова Б.Б. Свадебные песни и причитания как один из кодов ритуала // Фольклор: проблемы сохранения, изучения и пропаганды. Тезисы докладов всесоюзной научно-практической конференции. – М., 1988.

 Левинтон Г.А. Понятие «кода» в исследовании обряда // Фольклор: проблемы сохранения, изучения и пропаганды. Тезисы докладов всесоюзной научно-практической конференции. – М., 1988.

 Мансуров А.А. Описание рукописей этнологического архива. Вып.2 // Труды Общества исследователей Рязанского края. — Рязань, 1928. Вып.15. с. 47; 1929. Вып.22. с. 35; 1930. Вып.26. с. 43; Вып.39. с. 42; 1933. Вып.48. с. 51.

 Самоделова Е.А. Каравайная традиция Рязанской свадьбы / Этнография и фольклор рязанского края. Материалы Российской научной конференции к 100-летию со дня рождения Н. И. Лебедевой // Рязанский этнографический вестник.– Рязань, 1996.

 Самоделова Е.А. Рязанская свадьба // Рязанский этнографический вестник. — Рязань, 1993.

 Сысоева Г.Я. Южнорусская песенная традиция. – Воронеж, 1999.

 Сысоева Г.Я. Крестьянская свадьба на юге России. – Воронеж, 1998.

 Топоров В.Н. О ритуале. Введение в публицистику // Архаический ритуал в раннелитературных памятниках. – М., 1988.

 Федотов А.Ф. Свадебный обычай. По сообщению А.И. Назарова из его наблюдений в дер. Бессоновке Спасского района Рязанской губернии //Сборник Спасских краеведов. Вып. I. – Спасск, 1927.

 Чистов К.В. Семейные обряды и обрядовый фольклор // Этнография восточных славян. Очерки традиционной культуры. – М., 1987.

 

Выражаю большую благодарность за использованный материал прежнему и нынешнему директорам Центра народного творчества Коростылёву Вячеславу Васильевичу и Шаповской Елене Михайловне, научному руководителю проекта Гиляровой Наталье Николаевне.

                                                                                                                                         Летописец.

Поделиться:
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •