Награды ВСХВ — ВДНХ в 1950-е годы

Доброго всем здоровья!

Продолжаем рассказ о награждениях земляков медалями и подарками Всесоюзной Сельскохозяйственной выставки.

После войны и большой перестройки выставки награждения медалями ВСХВ возобновились в 1954 году. Список из Постановления Главного Комитета ВСХВ от от 22 октября 1954 года о присуждении наград и премий по Рязанской области «за достижения наилучших показателей в деле повышения урожайности сельскохозяйственных культур, продуктивности животноводства, использования сельскохозяйственных машин, удобрений…» включает несколько тружеников из колхозов Аргамакова и Исад.

Большая серебряная медаль ВСВХ Панфиловой Анастасии Андреевны. 1954.

«24. Панфилова Анастасия Андреевна – доярка колхоза «Красная Культура» Спасского района, Исадского сельсовета, Кутуковское п/отд. … в среднем за 1952 – 1953 годы получила надой молока на 1 корову 4212 кг», была награждена Большой серебряной медалью и швейной машинкой. Врученную швейную машину Анастасия Андреевна успешно довезла до дома и обшивала всю семью на ней многие годы. Медали в то время ещё были номерными. В Постановлении указан её номер: литер А-2 №87.

В 1952 году она добилась надоя 5021 кг на корову и была занесена в Областную Книгу Почёта.

В те же годы Анастасия Андреевна обучалась 4 месяца на зоотехнических курсах (по-видимому, в Рязани) и сдала экзамены по программе первого года обучения на «хорошо».

 

 

«44. Филиппкин Николай Александрович – заведующий фермой крупного рогатого скота колхоза «Красная культура», Спасского района, Исадского сельсовета, Кутуковское п/о … в среднем за 1952 – 1953 годы ферма получила надой молока 3621 кг. на одну корову при поголовье в 1952 г. – 75 коров, в 1953 году – 77 коров», награждён Малой серебряной медалью (литер А-2 №79) и наручными часами.

Такой же медалью, но без часов, была награждена идущая под номером 97 в списке «Степашкина Анна Гавриловна – колхозница колхоза «Красная культура … в среднем за 1952 – 1953 годы выработала трудодней на 57% выше средней выработки по колхозу». Что такое трудодень нужно объяснить молодому читателю. Если совсем просто, то это мера труда участника колхоза за 1 день рабочий день. Отработал день – получи в журнал учёта «палочку» за выработанный трудодень. После сбора урожая, передачи его государству, расчётов колхоза по долгам, оставшаяся часть урожая, чаще всего зерно (натуральная оплата, денег в деревне от государства не видели), распределялось между колхозниками, согласно накопившимся за год трудодням – палочкам. Выходит, если в 2020 году было 248 рабочих дней и средний колхозник тех давних лет отработал бы их сполна, то Анна Гавриловна, чтобы получить свою медаль, должна была отработать за год 389 дней! Ну, или надо предположить, что остальные колхозники совсем не работали. Но система учета была не так проста. За сложную, тяжёлую или требующую особых знаний и умений работу начислялось за отработанный день больше 1 трудодня. Существовала также зональная система в стране, где труженик – хлопкороб Таджикистана получал за свой рабочий день на 25% больше, чем рязанский или украинский колхозник. В тяжёлые послевоенные годы сельское хозяйство было разрушено, лишено большей части молочного скота, лошадей – главной тягловой силы, не было техники и машин, всё делалось ручным трудом женщин – большинство трудоспособных мужчин отняла война. В эти годы, чтобы прокормить города и возрождающуюся промышленность, государство выгребало скудный урожай под чистую. Выдавать на трудодни было нечего, зимой 1946 – 1947 года разразился страшный голод, который все жившие в то время люди помнят.

Как жила в те годы деревня сегодня трудно представить. Большая советская энциклопедия сообщает: «До середины 1950-х годов в среднем на трудодень приходилось около 36 % от средней дневной оплаты промышленного рабочего. По итогам года колхозник получал в 3 раза меньше, чем работник совхоза, и в 4 раза меньше, чем промышленный рабочий». Другими словами, жизнь на селе была в 4 раза беднее для простого труженика. Не трудно понять, почему такая государственная политика в отношении села и в первую очередь коренных внутренних районов страны привела к повсеместному покиданию сельской местности, сравнимому с бегством. Государство всё делало для того, чтобы ему воспрепятствовать, так у сельского населения до 1961 года не было паспортов, без которых переселение было невозможным. Перемещение допускалось в исключительных случаях.

Из письма колхозников в газету «Социалистическое земледелие» (будущая «Сельская жизнь») от апреля 1952 года:

«Вы, наверное, знаете положение в нашем районе, оно во всех колхозах очень и очень плохое. Колхозники на трудодни ничего не получают, а если и получают, то по нескольку грамм. В колхозе сеять нечего, семян нет, а из рабочей силы остались одни старики, а молодые разбежались кто куда, и работать совсем некому, скот кормить нечем, кормов нет, и он гибнет.

Настроение у колхозников очень плохое. Те, которые еще остались, стремятся тоже куда-нибудь бежать, так как на трудодни уже несколько лет почти ничего не получают. Что было в хозяйстве, всё прожили, все ждали что-нибудь лучшее, но из года в год на трудодни ничего не приходится.

Мы читаем газету, там пишут, что в некоторых колхозах живут хорошо, мы не знаем, правда это или врут, но мы хорошего ничего не видим и работаем даром и дожили до того, что дальше жить невозможно. Придется нам, наверное, бежать. Мы обращаемся в редакцию газеты с тем, чтобы выехали к нам в район и побывали у колхозников, посмотрели, как они живут и сообщили бы это все товарищу Сталину и попросили бы его, чтобы оказали нам какую-нибудь помощь, хотя бы дали возможность получать на трудодни немного хлеба».

Что ещё нужно понять о трудоднях, так это то, что их получали только работавшие члены семьи. Если семья состояла из мужа, жены, нескольких детей и стариков – родителей, то все палочки делились по количеству ртов. О пенсиях в те годы можно не упоминать. Никаких пособий на детей тоже не было. Вспомним также о потерянных на войне мужьях – и можем приблизительно ощутить дух времени, в котором трудились и жили наши награждённые медалями ВСВХ.

Награды за достижения 1954 года были вручены вскоре после оценки достижений предыдущих двух лет. 25 января 1955 г. вышло новое Постановление ГК ВСХВ №18. Его внёс (предложил) Исполком Рязанского Областного Совета депутатов трудящихся, заместитель директора ВСХВ и начальник её Организационного Управления. Дипломом I степени награждался колхоз «Красная Культура». Колхоз находился в деревне Аргамаково. Его достижения по урожайности полевых культур (ц/га) и продуктивности животных (3350 – 4128 кг надоя на 1 корову), а также производство того же молока и настриг овечьей шерсти на 100 га сельхозугодий, можно распознать в графах 6 – 8 таблицы.

Также награждалась дипломом II степени ферма крупного рогатого скота колхоза «Имени Красной Армии» в Исадах. Достижения в продуктивности по молоку были более скромными (2223 – 2426 кг на голову).

Малой золотой медалью был награждён уже известный нам председатель колхоза «Красная Культура» Панфилов Александр Харлампиевич (переквалифицирован с Большой серебряной). А вместо первоначально записанного велосипеда ему был подарен радиоприёмник «Мир». Любопытно, на каких волнах он работал? И сколько радиостанций он мог ловить в Аргамакове?

Также за достижения в выращивании картофеля и моркови был награждён Большой серебряной медалью и часами агротехник колхоза «Красная Культура» Захаров Алексей Матвеевич. Урожайность моркови под 500 ц/га – очень приличный итог.

Такими были наши герои труда 1950-х годов.

(Продолжение следует.)

Летописец.

Великое Болото и возникновение северного русла Оки

Доброго здоровья!

В предыдущей новости было упомянуто древнее название окских пойменных земель к востоку от Старой Рязани – Великое Болото. В наши дни Ока в этой части поймы, не доходя пары километров до Исад, разделяется на два основных русла, южное и северное, которые соединяются только ниже по течению, у Юшты. Южное русло пропускает через себя примерно 60% окской воды, северное – 40%. Но такой Ока была не всегда. В пойме множество стариц, проток и озёр, некоторые из них совсем недавно ещё были частью главного течения реки. В то же время, на основании письменных описаний, мы знаем, что по крайней мере с 17 века судоходное русло было лишь одно (на карте обозначено жёлтым пунктиром). Оно сильно отличалось от нынешнего судового пути. Старицы и протоки только во время половодья соединялись и предоставляли возможность судам укорачивать извилистую дорогу по излучинам реки.

Работы над углублением фарватера, расчисткой русла, устройством шлюзов в самых труднопроходимых местах окского пути от Нижнего Новгорода до Коломны начали проводиться ещё до революции. Но главные изменения русла на Большом Болоте произошли с 1925 по 1934 годы.

На картах 1790 и 1850 годов мы ещё видим единое русло Оки, её огромные извилистые петли – излучины. Южное русло сильно отличается от нынешнего напротив Исад и на участке Пустополье – Константиново. На месте современного северного русла видны лишь цепочки крупных озёр, соединяющихся «истоками» (протоками): Велье, Сан, Боровое, Ратное, Чернятино. В 1850-м Боровое, Ратное и Чернятино уже показаны соединившимися в длинное озеро Ратное, выходящее к Оке у Юшты. О том, когда и как образовали искусственным образом северное русло Оки, рассказала рязанская губернская газета «Рабочий клич» за 1925 год.

«Укорочение р.Оки до 20 вёрст.

В последних числах июля специально назначенной Губисполкомом комиссией, в составе представителей ВИКов, водного транспорта и Губко, было произведено техническое обследование вновь образовавшегося русла р.Оки в пределах Спасского уезда, между сёлами Киструсс и Малая Юшта.

В результате обследования, комиссией установлена фактическая возможность пользования образовавшимся протоком для пассажирского и буксирного пароходного движения, после производства в новом протоке незначительных гидротехнических работ и уничтожения на нём мостовых сооружений, мешающих проходу судов.

По точным вычислениям комиссии, образовавшееся новое русло укорачивает длину Оки на 20 вёрст с лишним, удешевляет грузооборот водного транспорта до одного миллиона рублей в год.

В связи с этим Губисполкомом решено уничтожить временно все мостовые сооружения на новом русле, препятствующие пароходному движению, заменив их четырьмя паромами и произвести нужные гидротехнические работы.»

Любопытным реликтом постреволюционного времени является словосочетание «уничтожить временно», относящееся к мостовым сооружениям. Впрочем, тут же поясняется, что их собираются заменить паромными переправами. Трудно понять психологию строителей нового общества. Для чего вообще первая радикальная часть предложения, если ей следует успокаивающая вторая? Видимо, они упиваются словами вроде «уничтожить», употреблять их предписывает новый культурный код.

В итоге северное русло было создано. Хотя на нём и сегодня есть остатки местной плотины неподалёку от Федосеевой Пустыни, неизвестно когда построенной и уж явно мешающей судоходству. Остаётся неясным, почему более короткий и экономически выгодный путь так и не стал постоянно судоходным. Навигация, насколько нам известно, в основном всегда проходила по южному руслу. Естественно было бы предположить, что один и тот же перепад высот (разность урезов воды) между двумя точками, в Киструсе и Юште, на более коротком расстоянии почти прямого, без излучин, северного русла даст более быстрое течение воды. Значит, и воды должно пойти по северному руслу больше, что должно привести к обмелению южного русла. Но этого не произошло. Северное русло так и осталось более мелким и маловодным. Загадка… Ждём пояснений гидрологов и гидротехников!

Летописец.

Ряссы, Семён Сальхин и Детинух

Доброго здоровья всем! С Новым годом!

Наконец, приступаем к обнародованию накопившихся за долгое время материалов об Исадах и округе. Первый – новая находка от Виталия Филиппова. В Рязанской областной библиотеке (РОУНБ) Виталий обнаружил издание 1924 года, з-й выпуск журнала «Вестник рязанских краеведов» с любопытными этнографическими сведениями о селе Ряссы. Статья была написана С.А.Сальхиным. В это время Рязанским областным архивом и одновременно губернским краеведческим музеем ещё руководил Степан Дмитриевич Яхонтов, краеведческое движение, выросшее из дореволюционной губернской Учёной Архивной Комиссии, было мощным и широким явлением. В каждом уголке губернии были подвижники изучения истории, собиратели обычаев и преданий, коллекций только что созданных музеев.

Сын автора статьи старшина Красной Армии, командир отделения Сальхин Евгений Семёнович (1912-1943).

Что известно об авторе? Семён Алексеевич Сальхин родился в с.Ряссы в 1885 году. Фамилия Сальхиных коренная рясская, в селе проживало на начало 20 века не менее 6 мужчин с этой фамилией, имевших семьи, детей: Семён Алексеевич, Михаил Дмитриевич, Пётр, Гаврила, Павел, Василий. В какое-то время после женитьбы Семён Алексеевич жил с семьёй в Москве, один из сыновей (старший ?) Евгений родился в 1912 г. там и был крещён в Скорбященской церкви Бахрушинской больницы Сокольников. В 1918 г. семья вернулась в Ряссы, где Семён Алексеевич стал работать школьным учителем. В 1924-м (в год написания статьи) у него родился сын Виктор. Оба сына погибли во время Великой Отечественной войны.

Как видим из содержания статьи, Семён Алексеевич был увлечён историей, археологией, собирал местные предания. В феврале 1931 года он был арестован и осуждён «тройкой» ОГПУ на 3 года ссылки в Казахстан как «враг народа». Причина ареста в базе данных «Жертвы политического террора в СССР» мемориального проекта «Открытый список» не указана. Отбывал ссылку в г.Актюбинске, куда в 1934 году к нему приехал сын Евгений и устроился на работу фотографом-ретушёром в областной газете «Актюбинская правда», занимался художественно-оформительской работой. Несмотря на формальное окончание срока ссылки, вернуться на родину отец и сын смогли только в 1937 году. Сталинское правосудие жило своими понятиями о законе. Реабилитирован был за незаконное обвинение и лишение свободы только в 1965 году. К сожалению, мы не знаем, был ли он жив к тому времени.

Теперь к статье в «Вестнике рязанских краеведов» 1924 года. Автор сообщает нам известные также из других источников названия частей современного села Ряссы (историческое, более правильное название Верхние Ряссы), «посёлков»: Аграмаково (Аргамаково), Торжки, Стерлигово. На ранних картах 18 – 19 века Аргамакова и Стерлигова значатся отдельными деревнями. Местность перед посёлком Аргамаково носила название «Обложной луг». Участок был, по словам автора, полевым. Надо понимать, что засевался. Сальхин, видимо, удивлялся такому несоответствию, что посевной участок назывался искони лугом, т.к. употребил выражение «хотя и полевой участок». Сальхин вводит пояснение значения слова «обложенный», как «огороженный». Представляется, что данное пояснение неверное. «Обложной» — не одно и то же, что «обложенный». А «обложенный» — совсем не то же самое, что «огороженный».

Если смотреть в небо, то «обложным» на местном наречии может называться дождь, который идёт долго, когда небо со всех сторон затянуто тяжёлыми дождевыми тучами, возможно при отсутствии ветра. Этимология этого слова не совсем ясна. То ли от понятия «обкладывать небо» тучами со всех концов, то ли от слова «облака». Но само слово «облако» близко к «обволакивать», «облекать». Сложно. Но, повернув взгляд на землю, можно заметить неподалёку схожее по названию место, близкий топоним «Облачинка» (или «Оболочинка», «Уболочинка») — знаменитая островная песчаная дюна на Оке. Дюна находится посреди широкой окской поймы, издревле называвшейся Великим Болотом. «Болотом» пойменный луг называют и до сих пор. От «болота» понятно и название «Оболочинка» («Уболочинка»), как местность, урочище «у Болота». Древний монастырь на дюне часто именовался в документах «Уболочицким». Поэтому к лугу неподалёку от рясского посёлка Аргамаково больше подходит определение «находящегося у болота». Вся местность вокруг низинная, заболочена.

Наиболее ценными являются описания двух народных обрядов языческого происхождения, которые имеют значительно более широкое географическое распространение. Первый обряд, о котором автор, видимо, слышал от старожилов, засвидетельствовал действия жителей Аргамаковой по избавлению от эпидемии скота (эпизоотии) в 1860-х годах. Для избавления от падежа жители производили опахивание деревни «защитным» кругом. Действо происходило ночью. В соху впрягали девушек в белых одеждах с распущенными волосами. Парни правили сохой, а молодые вдовы несли впереди иконы. Весь поезд выкрикивал заклинание: «Смерть, смерть, не ходи к нам, мы тебя запашем, заплюём, захаркаем!» И плевались в разные стороны, откуда можно было ожидать прихода смерти для скотины. Обряд широко известен и в других русских областях. Заплёвыванию, действию слюны, оказывающей некое сильное волшебное воздействие на соперника или невидимые силы зла, в языческих обрядах придавалось большое значение. Достаточно вспомнить безобидное выражение «трижды плюнуть через левое плечо» и схожие с ним. Ещё более велико было значение охранного круга, круговых действий. Во время первого весеннего выгона на луга скотину в Исадах обводили вокруг часовни святого Власия (христианского преемника бывшего языческого бога скота Велеса). Обводы вокруг часовен описаны и в других краях России. Можно вспомнить очерчивание кругов вокруг головы («очертя голову»), защиту бурсака Хомы от гоголевской Панночки в «Вие» и пр.

Второй обряд полностью повторяет тот, который производили с заболевшими, или «крикливыми», детьми в исадском Детинухе, у Прощенного Колодезя. Автор статьи не исключает, что он может проводиться и в его время (в 1924 г.). «Новорождённого младенца несут в лес, там раскалывают клиньями молодой дуб и в образовавшееся отверстие протаскивают младенца, с таким расчётом, чтобы рубашка осталась в отверстии, которую потом, по изъятии клиньев, зажимает дубом. Делают это одни для того, чтобы ребёнок был крепок, как дуб. Другие гадают, т.е. если дуб будет расти после этой операции, то и ребёнок будет жив, а если наоборот, то умрёт. Третьи просто, чтобы меньше плакал.» Дуб — дерево крепкое, древесина плотная, стойкая. Его всегда отождествляли со здоровьем и силой. Кроме воздействия силы дуба, предки наши снова обращались к защитной силе кольца, круга. Как и в рясском Аргамакове, в Исадах на месте, на ветвях оставлялась, подвязывалась одежда младенца, клочки ткани, другие мелкие предметы.

Семён Сальхин не клеймит описанные обряды «невежеством», «заблуждением». Он призывает обращать внимание на сказания, их историческую ценность, собирать их, изучать и раскрывать смысл. Время стирает всё. Оно и нам не лишне, если осталось что, записать.

Летописец.